Архиерейское Богослужение в престольный праздник село Сосново-Озерское

29 августа, на престольный праздник перенесения из Едессы в Константинополь Нерукотворенного Образа (Убруса) Господа Иисуса Христа,   епископ Северобайкальский и Сосново-Озерский Николай совершил Божественную литургию в  храме Спаса Нерукотворного в селе Сосново-Озерское.

Его Преосвященству сослужали: благочинный Сосново-Озёрского округа иерей  Александр Жимбеев, настоятель храма Спаса Нерукотворного иеромонах Иоанн (Евтюшенко).  Диаконский чин возглавил: дьякон Максим Кадыш.

По окончании литургии в честь престольного праздника был совершен традиционный крестный ход вокруг храма Спаса Нерукотворного.

После крестного хода Владыка Николай освятил орехи нового урожая, принесенные  прихожанами, и обратился к молящимся  с проповедью и словами духовного назидания.

Сегодня большой праздник, который совпадает с воскресеньем. В народе мы называем этот день Третьим Спасом — праздник установлен в честь перенесения Нерукотворного Образа Спасителя из Эдессы в Константинополь, которое состоялось в 944 году по инициативе византийского императора Константина Багрянородного.

Все хорошо знают историю Нерукотворного Образа. Эдесский царь Авгарь болел проказой. Услышав о чудотворце — Иисусе из Назарета — царь посылает к Нему знакомого художника, повелевая написать изображение Спасителя и пригласить Его в Эдессу. Посланный не может даже подойти к Господу, потому что огромные толпы окружают Его, и пытается издали, с холма, нарисовать Его портрет, но ничего не получается. Когда посланник уже отчаялся исполнить повеление, Господь Сам подозвал его и обещал вручить то, что необходимо царю Эдесскому. И, умывшись, Господь вытер лицо Свое полотенцем, на котором чудесным образом отобразилось Его изображение, и отправил это изображение вместе с письмом царю Авгарю. Тот по вере своей исцелился, а позже апостол Фаддей пришел в те места, где проповедовал Христа и крестил, и по молитвам Фаддея оставшиеся следы проказы исчезли с лица царя Авгаря.

Правнук Авгаря был идолопоклонником, язычником — он отступил от христианской веры своего праотца и покушался на христианские святыни. И тогда епископ Эдессы, опасаясь, что Нерукотворный образ Спасителя, висевший на крепостной башне над входом в город, может быть уничтожен, тайно, ночью закрывает этот образ штукатуркой.

Так образ исчез. Только в 545 году, когда к Эдессе подступили персы и над городом нависла страшная угроза, епископ, получив откровение свыше о том, что чудотворный образ Спасителя по-прежнему находится на той самой башне, открыл этот образ. С горячей молитвой жители Эдессы обратились ко Господу, и враг не посмел войти в город.

Поразительно все то, что произошло со Спасом на Спасской башне в городе Москве, как и в древней Эдессе, ко власти пришли язычники, люди, не верившие в Бога, которым сам вид иконы на главной башне Московского Кремля претил, не соответствовал их убеждениям. И отдан был приказ уничтожить эти иконы, но по милости Божией с ними произошло то же, что произошло с Нерукотворным образом, — они были закрыты от глаз гонителей и сохранены, и ныне явлены нам.

Нам явлен образ Спасителя для того, чтобы мы, подобно древним жителям Эдессы, спаслись — спаслись от нового языческого пленения, от безумия, которое захватило и захватывает сознание людей.

Икона дает нам возможность видеть невидимого Бога, возможность соприкасаться с невидимой Божественной реальностью. Икона помогает нам видеть вечное — и прошлое, и настоящее, и будущее, тот мир духовный, ту реальность, в которой пребывает Бог.

Церковь так бережно на протяжении столетий и тысячелетий сохраняла иконы, поклонялась им как великой святыне. А разорение приходило на землю тогда, когда язычники и безбожники, разрушали эти святыни. Все совершается по воле Божией — за грехи человека он лишается святыни, и возвращаются святыни тогда, когда люди становятся достойными и способными  их принять. Мы верим, что враг рода человеческого отступит от нашего народа по мере возвращения святынь, по мере обретения возможностей прикасаться через эти святыни не только к земной красоте, но к Божественной красоте иного бытия.